Гленн Хьюз: «Мой голос – это дар свыше»
Статья опубликована в номере 73 журнала ClassicRock
Гленн Хьюз – имя, давно знакомое каждому… по крайней мере, каждому читателю Classic Rock. Посему не стоит вдаваться в стандартные перечисления регалий мастера. Пусть он расскажет сам за себя.Едва переведя дух с долгой дороги и приведя себя в порядок, Гленн был готов к не всегда оригинальным вопросам, но, будучи джентльменом, он с интересом их выслушал и ответил на любую заданную глупость. Модный и несколько экстравагантный вид, мягкие манеры, вкрадчивый голос. А главное – взгляд, устремлённый в глаза собеседника. Хьюз располагает к себе почти тотчас же.
Слова: Павел ПОТАПОВ
Фото: Валерий Дрыгин
В октябре у вас был российский тур. Вы выступали у нас не впервые – как всё прошло на этот раз?
Да, это уже мой пятый визит в вашу страну. Концерты проходили сногсшибательно, невероятно, фантастически. Публика везде была поразительной. Существует два вида фэнов Гленна Хьюза – хочу, чтобы читатели Classic Rock это знали. Первый вид – моего периода с Deep Purple. Назовём их фанатами MK III-MK IV. Второй представляет более молодая публика, состоящая большей частью из женского пола. Эти дамы приходят потанцевать, и, быть может, хотят услышать мой новый материал. Так что у меня богатый багаж: более старые фэны, со времён Purple. И более молодые российские фэны, которые, по сути – моё будущее. То есть, я люблю своих старых фэнов. Моя музыка оказала на них большое влияние. Но по всему миру средний возраст фэнов Гленна Хьюза – 23-24 года.
И они больше тяготеют к вашему фанковому звучанию?
Да. Отрадно осознавать, что и в России стали понимать мои корни. Ведь вы, должно быть, помните, что до Purple я играл в Trapeze. И материал там был очень фанковым. Вы можете спросить какого-нибудь российского рок-исполнителя: «Кто ваши кумиры?» И они, скорее всего, скажут: «Led Zeppelin» или «Sex Pistols». Я же тяготею к чёрной американской музыке. И очень рад, что мой российский зритель растёт вместе со мной. Потому что я хочу возвращаться сюда снова и, естественно, исполнять новые песни. Но в этот приезд мы сконцентрировались на музыке Deep Purple с участием Гленна Хьюза. На классике.
А почему вы не играете песни со своего последнего альбома?
Это только в России. Ведь у многих российских фэнов в возрасте в своё время не было возможности услышать классику Deep Purple живьём. Но они выросли на ней. И когда мы играем эти песни, они плачут и всё такое… Так что здесь мы вспоминаем MK III-MK IV. Но когда я выступаю в других странах, то играю песни с F.U.N.K., моего нового альбома. Когда я, надеюсь, вернусь на следующий год, то планирую сделать программу из двух частей. В первую войдёт авторский материал Гленна, всё новьё. Потом мы устроим маленький антракт, а во втором отделении сыграем классику. По-моему, это неплохая идея. Я очень рад, что вы получаете письма от молодых фэнов, которые хотят услышать мой свежий материал.
Говорят, у вас в группе новый участник…
Это правда.
Расскажите о нём, пожалуйста.
Что ж… дело в том, что мой новый альбом – это настоящий фанк от Гленна Хьюза. То есть стопроцентный фанк. И для записи такого альбома мне нужны были участники, которые умеют играть в этом стиле. Так что я позвал к себе Льюиса Малдонадо. Льюис из Сан-Франциско. Ему всего 32 года, то есть он очень молод, но он рос на чёрной американской музыке. При этом он может играть классический Deep Purple, он может играть как Джефф Бек, как Джими Хендрикс, как Принц. Словом, всё то, что я люблю. Ведь когда ты исполняешь фанк, нельзя обойтись простым рок-гитаристом, который будет пытаться соответствовать стилю. Из этого ничего не получится. Я знаю от силы пять рок-музыкантов в мире, которые могут очень хорошо исполнять фанк. А людей, умеющих играть в разных стилях, вообще не так много. Как вы знаете, я никогда не был металлическим исполнителем. Классический рок, хард-рок – это было. Когда вы слышите имя Гленн Хьюз, то сразу думаете: «он пел и играл на басу в Deep Purple вместе с Ковердейлом». Да, это было замечательное время, но сейчас я хочу, чтобы люди узнали, кем я являюсь сам по себе. Кто такой Гленн Хьюз, как он думает, что он чувствует. А он чувствует всё! Я испытываю весь спектр ощущений, и хочу, чтобы мои российские фэны узнали настоящего Гленна. Ну а Льюис Малдонадо – просто поразителен.
Интересно, а вы до сих пор поддерживаете контакты с кем-нибудь из участников?
Как бы вам это лучше сказать? Мой любимый журнал – Classic Rock. Прекрасное издание. Ваш журнал был очень добр ко мне и в Европе, и в Великобритании, и в России. И вот вы задаёте этот вопрос – очень каверзный вопрос. Потому как вы хотите услышать правду, а я бы, в свою очередь, не хотел вас обманывать. Deep Purple – это Deep Purple. MK X… или какой там…
Я в жизни не был таким здоровым, полным сил, и серьёзно настроенным на работу. После выступления я принимаю душ и сплю десять часов. Я не курю, не принимаю наркотики, не пью. Не хочу при этом сказать ничего плохого про Deep Purple, но я слышал, что сегодня они уже не такие энергичные. Очень жаль, конечно. Видимо, теперь настал мой черёд.
Скажите честно, вас уже достали все эти вопросы про Deep Purple?
Нет. Поймите, я же был в этой группе, записав с ней три альбома, которыми чрезвычайно горжусь. Deep Purple – бренд. Led Zeppelin, Deep Purple, Yes, Pink Floyd – всё это бренды, имена. Но я работаю сольно, и на протяжении 15 лет стараюсь изо всех сил. Например, в России я уже распланировал свои концерты на пять лет вперёд. Не хочу прозвучать самонадеянно или показаться своим российским фэнам тщеславным. Но я хочу, чтобы они знали, что я очень серьёзно подхожу к своим концертам.
Что ж, если вы не против, откройте секрет: работать с Ричи действительно было пыткой?
Думаю, это было бы пыткой, будь я старше. Представьте, когда вам 20 лет, и вы в новой группе, где есть один сложный участник – что вы делаете? Вы просто общаетесь с другими ребятами. Ричи Блэкмор – человек, с которым очень сложно работать. Это ни для кого не секрет. Его просто очень сложно любить. Я могу подойти к своим друзьям и обнять их – с ним же такое не пройдёт. Потому что он не хочет, чтобы его любили. Так что с ним очень сложно иметь дело. Гений – безусловно. Но какой смысл быть гением, когда ты несчастен? Понимаете?
А вот интересно, возникали ли когда конфликты между вами и Дэвидом Ковердейлом?
Надеюсь, вам удастся поговорить с Дэвидом, когда он приедет к вам с гастролями. Мы с ним вот уже на протяжении 34-35 лет остаемся очень добрыми друзьями. Мы никогда не ругались. В прессе, может, и писали, что такое случалось, но у нас не возникало разногласий.
Что ж, кроме Deep Purple у вас было много интересных творческих союзов. Возьмём, например, Тони Айомми. Наверняка вы отвечали на этот вопрос тысячи раз, и всё же – как началось ваше совместное творчество с Тони?
Тони Айомми – милейший человек. Он очень осторожно выбирает себе друзей, и у него их совсем немного. Мы познакомились в 1974-м, на концерте California Jam. Я уже дружил с Оззи с 1973 года, и мы были с ним очень хорошими приятелями. Но потом я как-то больше сдружился с Тони, так как он более скромный. С тех пор мы с ним стали очень тесно общаться. Мы вместе записали три альбома: Seventh Star, DEP и Fused. Fused был поразительным альбомом. Но он получил плохой промоушн, плохой маркетинг, и, как следствие, турне в его поддержку не последовало. Мы с Тони обожаем друг друга. И если я вдруг задумаю записать ещё один по-настоящему хард-роковый, почти металлический альбом, то сделаю это исключительно с Тони.
Однако ваша работа с ним началась в не самое лучшее для него время. Участники группы хаотично менялись, и поговаривали даже, что для съёмок клипа Shining он пригласил первого попавшегося парня с улицы, чтобы тот изобразил бас-гитариста.
Тони и сам вышел с улиц. И он руководствуется своими чувствами – он не подвержен поверхностной мишуре. Так что меня это не удивляет. Но, поймите, 1985 год был и для меня очень трудным. Я мог петь, но уже не мог ездить с гастролями, так как находился в самом эпицентре алкогольно-наркотического дурмана. Всем в России об этом известно. Это было нелёгкое время…
Но, несмотря на это, вы всё же дали несколько концертов в турне Seventh Star, не так ли?
Да, но это было ужасно. Я подрался с тур-менеджером, и он сломал кость под моим глазом. Она вошла в нос, в результате чего кровь попала в гортань и там свернулась. После чего я не мог даже говорить.
А вы общаетесь с кем-нибудь из музыкантов того состава?
С Эриком Сингером. Очень милый человек. Он сейчас в KISS, как вы, должно быть, знаете. Время от времени я разговариваю с Джеффом Николсом. А Дейв Спитц сейчас работает адвокатом во Флориде.
Неужели? Как порой время меняет людей. А что вы можете рассказать о других своих проектах. Например, как получился союз с ребятами из Red Hot Chili Peppers??
Всё очень просто. Я – фанат музыки, и буду учиться до самой смерти. Даже Паваротти учился до самой смерти. Встретившись на одном званном обеде с Чэдом Смитом, мы обнаружили, что с уважением относимся к творчеству друг друга. Он очень любит MK III. А мне нравятся Джон Фрусчанте и Чэд Смит, хотя не могу сказать, что являюсь большим поклонником Chili Peppers. Но я люблю, когда музыка качает, и мне по вкусу то, как они с Фрусчанте это делают. Короче, я выступал в Лос-Анджелесе – это был январь 2003 года, – и пригласил Чэда сыграть со мной на Mistreated и Stormbringer. Он сыграл на этих вещах, а после ещё и на семи номерах из моей программы. Он сидел за моей спиной как чертов локомотив, и я просто не мог сказать ему «хватит»! Он – величайший ударник со времён Джона Бонэма. С того дня мы стали друзьями, и я даже прихожусь крёстным отцом одному из его детей. Мы много путешествовали семьями, долго пробыли вместе в Мексике.
Джон Фрусчанте, кстати, тоже большой фэн. Мы как-то давали шоу втроём – Чэд Смит, Гленн Хьюз, Джон Фрусчанте – в House Of Blues в Лос-Анджелесе, где исполняли только материал MK III. Это было ещё до выхода их пластинки Stadium Arcadium. Так вот, я оборачиваюсь через плечо: Джон Фрусчанте и Чэд Смит играют со мной мою музыку из Deep Purple… Это было весьма необычно. А Фрусчанте, между прочим, знал каждый пассаж Ричи Блэкмора.
Публика смотрела с таким видом: мол, какого хрена? Там было много фэнов Chili Peppers, которые ждали, что я буду петь что-нибудь типа Suck My Kiss. Но, в конце концов, они поняли, что мы в этот вечер славим музыку Гленна с Deep Purple, так что всё было клёво.
Какой из всех своих проектов вы считаете самым удачным – во всех аспектах?
Если отталкиваться от личных ощущений, то, думаю, что Hughes/Thrall был таким проектом. Думаю также, что Trapeze с Мэлом Гэлли был превосходным опытом для меня, как молодого человека. С Тони Айомми был очень крепкий союз, который никогда не рухнет, а альянс с Фрусчанте и Смитом близок к тому, что я люблю. То есть фанк.
А какую из своих затей вы больше всего ненавидите?
О, Боже! Вы правда хотите это знать? Я вообще ничего не ненавижу. Но вот что я скажу, хоть и не хочу никого обидеть: когда я начинал работать с Джо Линном Тёрнером, то очень четко выразил свою позицию перед рекорд-компаниями в Америке и в Японии: будет только два альбома. Два. Вслед за этим они выпустили еще концертник, после чего я распрощался с данным проектом. Думаю, многие расстроились, что продолжения не последовало, но это было действительно невозможно. Потому как я не успевал ездить со своей группой и записывать собственные пластинки. Как и Джо. Это было нереально. К тому же, я люблю Джо, и считаю, что ему следует записывать свой материал.
Насколько ваши цели в музыке изменились с начала 70-х?
Ну… в 80-х они испарились вовсе – потому что я был слишком невменяем. Когда же я вернулся в 1992-м, у меня была только одна цель – работать. Ни о чём не думая, не ухлёстывая за женщинами – просто работать, петь, и отдаться на милость Божью. Так что цели у меня, пожалуй, те же, что и в 17 лет: когда писать музыку на своей скромной кухне было самым важным.
Каждый вечер я вношу в свои сеты какие-то изменения и всегда пытаюсь вовлечь в действие зрителей. Разница между моим голосом и голосами многих других рок-вокалистов прежде всего в том, что его корни – глубоко в духовной основе. Он переполнен страстью.
А вы когда-нибудь брали уроки по вокалу?
Никогда. Я пел в церковном хоре. Это здорово помогло. Хотя я не собирался становиться певцом. Вспомните: в Trapeze я был вторым голосом, и только потом стал основным вокалистом. Что же касается Deep Purple, то Лорд с Пейсом остановились бы только на мне, но Блэкмор решил всё усложнить и захотел ещё одного вокалиста. И когда пришёл Ковердейл, я как бы снова стал вторым голосом. Не бэк-вокалистом, а именно вторым голосом. Но я не уверен, что вы когда-либо слышали лучшее сочетание голосов в роке, чем Ковердейл и Хьюз. Однако, повторюсь, у меня не было намерений становиться вокалистом, и самое безумное, что сейчас я известен как «Голос Рока», и многие поклонники благодарят меня за мой вокал.
Если бы вы могли что-нибудь изменить в сегодняшней музыке, что бы это было?
Именно в музыке? Потому как, если бы я мог изменить что-то в своей жизни, то не стал бы менять ничего. Так как в ней было всё: и тёмное, и сумасшедшее, и весёлое… и слёзы, и любовь. А в музыке я бы, вероятно, изменил… наверное… тех, кто поёт метал таким образом (изображает гроулинг). Эти парни – просто, блин, кошмар какой-то. Когда я слышу такое пение, это оскорбляет мои чувства. Мой отец слушал Фрэнка Синатру, и мне казалось, что он старомодный, и что это вообще не очень круто. Но с возрастом я понял, что Фрэнк Синатра необычайно хорош. Не думаю, что кто-нибудь скажет так же про тех парней, которые вот так рычат. Между прочим, девушки тоже так делают. Звук такого пения меня убивает. Это музыка от дьявола. Такое в свое время говорили про Black Sabbath, но Оззи совсем не демонический. И уж тем более Гизер, Билл и Тони. А весь этот норвежский дэт-метал… Это, пожалуй, единственное, что мне претит.
Что бы вы могли пожелать всем молодым музыкантам?
У вас должна быть мечта. Вы должны четко представлять её себе, чувствовать её, верить в нее до победного. Некоторым из нас свою мечту осуществить не удаётся, но как только вы перестаёте мечтать, вы вообще никогда ничего не добьётесь в своей жизни. Музыканты должны мечтать. В моём случае это сработало, и продолжает работать до сих пор. Я по-прежнему мечтаю!
Что вы скажете на прощание российским поклонникам?
Я обожаю вашу страну. Я рад, что, в отличие от старшего поколения россиян, которым запрещали слушать Deep Purple и Led Zeppelin, с началом 90-х ситуация изменилась, и вы стали открыты для мира. И все смогли узнать, о чем вы думаете и что чувствуете. Моя работа заключается в том, чтобы помочь как молодым российским зрителям, так и фэнам со стажем хоть на какое-то время отвлечься от жизненных проблем. Моя работа также заключается и в том, чтобы петь чистым голосом, с чистыми помыслами и чистым сердцем. Мой голос – это дар. Он не принадлежит мне – он откуда-то свыше. И я должен делиться им с молодыми россиянами.
Единственная проблема состоит в том, что в России – даже не столько в Москве или Санкт-Петербурге, сколько в других местах – когда люди хотят потанцевать и поднимаются с мест, охрана всех усаживает обратно. Это неправильно. Они платят хорошие деньги, и если хотят танцевать, кричать и скидывать одежду – пожалуйста! Если вы приходите на шоу Гленна Хьюза, раскрепощайтесь. Если есть желание оторваться вместе со мной – я только за. Я рад вам всем!
фото
|
|
2 комментария
Авторизуйтесь, чтобы иметь возможность оставлять комментарии